Чёрный смерч [сборник] - Святослав Логинов

— Погоди минуту, теперь моя очередь.

Охотница вытащила из-за пояса боло, коротко, в три вращения раскрутила его. Каменная гроздь с лёгкостью пролетела отмеренное расстояние, и мягкий ремень обмотался вокруг воткнутого стоймя копья. Лишка резко рванула боло на себя, вырвав копье из земли, так что оно вернулось почти к самым ногам девушек. Стрела, вонзившаяся в копейное древко, так и осталась торчать, словно ветка, некстати проклюнувшаяся на сухом стволе. Лишка подняла копьё, двумя пальцами покачала плотно вбитую в древесину стрелу.

— Ты молодец, — признала она. — Я так не умею. Это хорошо, когда женщины могут за себя постоять. А то у нас, как враги подошли, так все бабы за городьбой кучатся и ждут, когда их мужья оборонят. Я такого не понимаю. А ты к нам надолго?

— Нет, — ответил за девушку подошедший Таши. — Дожинки вместе с нами отпразднуют, а там и назад пойдут, чтобы до глубокого снега домой поспеть.

— Жаль, — сказала Лишка. — Мы бы с тобой подружились, честное слово.

Глава 9

Оставшись одна, Уника уже могла не прятать Турана. Теперь демон целый день тащился рядом с йогой, время от времени взрёвывая, сокрушая встречные деревья и не переставая укачивать бесчувственного Рона. Основную часть своей неподъёмной ноши Уника навьючила на великана, надеясь, что у неё на глазах тот не посмеет разделываться с вещами.

Так они и шли, неспешно, преодолевая за день едва ли половину обычного дневного перехода и наводя несказанный ужас на лесных обитателей. Ромар послушно шёл, когда ему говорили идти, понуро сидел, если Уника останавливалась на днёвку, меланхолично жевал то, что йога впихивала ему в рот. За всё время он не произнёс ни единого слова и вообще мало отличался от медленно гаснущего Роника.

К концу августа странная четвёрка достигла последнего лесистого увала. Таёжные чащобы кончились, и вновь перед Уникой зазеленели просторы степи, на этот раз северной, холодной и неприветливой. Впрочем, сейчас, когда лето уже клонилось к упадку, тундростепь вошла в самую последнюю пору неудержимого и радостного цветения. Трава скрывала путников с головой, качалась, ходила волнами. Огромные мохнатые звери, какие нигде в мире больше не сохранились, паслись на невиданном травостое, запасая жир на всю морозную полугодовую ночь.

Мамонты и носороги, мускусные быки и мегацеросы — от них веяло силой, спокойствием и незыблемостью. И никто ещё не знал, что время этих гигантов сочтено. Летом со стороны нового моря тянулись туманы, и в результате июль стал не таким жарким, как в былые времена, ибо незакатное солнце всё чаще скрывалось за тучами. А не будет тепла, не станет и трав, способных прокормить лохматых гигантов. Но самое главное — в бескрайнем горьком море сдвинулись тёплые течения, отчего тундростепь, лежащая большей частью на воде, начала подтаивать. Этого не знал ещё никто, кроме провидца Баюна, да и тот вряд ли разбирался в подобных непростых вещах. Знал лишь, что эпоха больших зверей кончается.

Но покуда мир казался незыблемым, как старые мамонты, бредущие по ровной, словно лощильная доска, тундростепи. Лишь редкие островки, там, где камень выпирал на поверхность, нарушали однообразие замёрзшего моря. Удивительная вещь — далёкий северный край. Разгреби прошлогоднюю траву, копни плодородную землю, и увидишь под ней сначала смёрзшийся песок, а следом и чистый лёд. И далее — сколь ни прорубайся вглубь, ничего, кроме льда, не обрящешь. Дивная, богатая земля, и лишь одним она плоха: пройдёт время — и уйдёт земля у тебя из-под ног, растает в самом что ни на есть прямом смысле слова.

Уника долго смотрела с высоты на безлесные просторы, затем, решившись, сказала безучастному Ромару:

— Всё-таки придётся нам крюка дать. Не по-человечески было бы не предупредить здешних жителей. Ты не бойся, это ненадолго, дня четыре, пять… Вот только Турана куда денем? С собой его нельзя, там капища охотников за мамонтами, а это логово Хурака. Вон то место, отсюда с высоты видать, — Уника, сощурив глаза, всмотрелась вдаль, где непредставимая ровность застывшего океана нарушалась крошечным островком. Там сквозь ископаемый лёд прорастают скалы, расколотые нефритовой дубинкой пращура Лара. Там в начале веков был убит предвечный властелин Хадд, и теперь, так же как на дне Горького лимана, на крошечном островке творятся дела дивные и страшные, живут боги и демоны, народившиеся из осколков ледяного гиганта.

Конечно, за неисчислимые века, прошедшие после смерти Хадда, магия его остыла и отчасти рассеялась по миру, так что всякий, принесший жертву, может приблизиться к святилищу, однако приводить сюда искажённого духа было бы чистым безумием. Сцепятся друг с другом потомки предвечных властелинов — не разнимешь. Но и оставлять Турана здесь, вдвоём с шаманышем, тоже не хотелось. Потому и спрашивала Уника совета, в глубине души надеясь, что Ромар встрепенётся и скажет хоть что-то.

Ромар не ответил, продолжая тихо точить слюни.

— Эх!.. — Уника перевела взгляд на Турана. Тот старательно отгонял мошку от шаманыша, и сразу становилось ясно, что этим делом он собирается заниматься вечно и неуклонно.

— Я вижу, вам двоим и без меня хорошо. А вот проживёте ли сами четыре дня?

Туран грумкнул нутром и тоже не произнёс ничего членораздельного. По звероподобной его харе плавало выражение полного блаженства.

— Экие у меня собеседники! Ну, смотрите, завтра оставлю вас здесь одних, и чтобы с горы — ни ногой! Ребёнок хочет смотреть с высоты.

— Осилим! — рявкнул Туран, вскочив на ноги и протягивая обвисшего Роника к незакатному солнцу.

Здесь, где лик Дзара по три месяца кряду не смыкал глаз, летом не бывало ночи и потому, устроив небольшой привал, Уника с кряхтением навьючила на себя немыслимую для женщины ношу и, кивнув Ромару, пошла вниз. Туран, которому не было оставлено ничего, кроме припасов, видимо, даже не заметил, что хозяйка куда-то ушла. Он распевал колыбельные и время от времени, поднявшись во весь рост, поднимал Роника на вытянутых лапах, чтобы ребёнок мог посмотреть с высоты. Ромар покорно поплёлся вслед за йогой, хотя этот крюк обещал лишних четыре дня пути.

Ещё стоя на скалистой сопке, Уника заметила в розовеющей дали несколько дымов. Значит, хозяева никуда не делись, кочуют поблизости от своего святилища. Прежде такое напугало бы и заставило поскорей поворачивать в сторону, но сейчас йога искала встречи с людьми, от которых едва спаслась пятнадцать лет назад. На первом же привале она насобирала худосочных веточек кедрового стланика, карликовой берёзы и голубики, которая вымахивала здесь по пояс, разожгла костёр. Пусть люди видят, что кто-то идёт к ним, прямиком к святилищу. Конечно, хозяева не пожелают допустить кощунства, и, возможно, их с Ромаром встретят ещё на полпути. Это было бы хорошо, быстрее можно будет вернуться назад.